В сентябре две геологоразведочные экспедиции – Сургутская и Правдинская – отмечают юбилейные даты. Сургутской – 65 лет, Правдинской – 60. Объединяет их один человек. Обе экспедиции возглавил в свое время Фарман Салманов.

Сургутскую экспедицию хотели ликвидировать

19 сентября 1959 года в Среднем Приобье была создана первая нефтеразведочная экспедиция. Начальником Сургутской экспедиции назначили Фармана Салманова, главным инженером Александра Горского, а главным геологом выпускника Грозненского института Бориса Савельева.

Что было до этой даты, сегодня хорошо известно: в сентябре 1957 года в Сургуте высадился десант геологоразведчиков. Это были работники Колпашевской экспедиции, возглавлял ее молодой геолог Фарман Салманов, усомнившийся в перспективности поиска нефти в Кузбассе. Салманов тогда погрузил незамысловатый скарб геологов на несколько барж и уехал вести разведывательные работы под Сургутом.

Это событие за многие годы обросло многочисленными версиями. Кто –то говорит, что это был дерзкий поступок Фармана Салманова, который рогом уперся, поверив в перспективность Среднего Приобья.

Другие исследователи биографии знаменитого геолога считают, что никакого самоуправства в том поступке не было: перебазировка была разрешена Новосибирским территориальным геологическим управлением. Только получив положительный ответ о выделении земли под Грязненскую нефтеразведку в Сургуте, Салманов приступил к подготовке переезда из Кузбасса. Даже смета была выделена под переезд, что исключает версию о единоличном принятии решения Салмановым.

Как бы то ни было, Салманов не ошибся: в Сургут он приехал не напрасно.

Перед Сургутской нефтеразведкой ставились большие задачи: бурение Сургутской опорной скважины, разведочное бурение и обустройство Нижневартовской площади, глубокое бурение и обустройство Мегионской разведочной, Пимской, НижнеМысовской и Охтеурской поисково –структурных скважин, а также завоз оборудования для бурения Юганской опорной скважины. Выполнение столь масштабной работы было сопряжено с огромными трудностями, поскольку решение непосредственных геологических проблем предполагалось одновременно с обустройством людей на новом месте. О трудностях обустройства свидетельствует, например, тот факт, что прибывшие с началом навигации еще в апреле 1958 г. первые рабочие Пимского бурового участка вынуждены были построить для себя шалаши из жердей, покрыв их прошлогодней травой. Только к ноябрю на участке были построены дома, и появилась возможность приступить к строительству. По воспоминаниям главы Тюменского геологоразведочного управления Юрия Эрвье, «зима 1959/60 года из –за недостатков в материально –техническом обеспечении была для экспедиции очень трудной. Буровые длительное время простаивали, и ничем нельзя было помочь. Сургутского аэродрома еще не существовало… Вертолетов МИ –6 тоже не было. В общем, до открытия навигации была не работа, а игра на нервах».

Но главное огорчение Салманова было в том, что пробуренные скважины не давали нефть.

Отношение к Сургутскому району со стороны главка было, по его словам, мягко говоря, сложным. Сургутской экспедиции пришлось сократить количество сейсмических отрядов, скорректировать цифры семилетнего плана по бурению. Геофизические исследования были полностью прекращены в восточной части района. Когда главный инженер Горский и бывший с ним на совещании главный геофизик Федоров обратились с просьбой к одному из руководителей управления помочь транспортом, тот нисколько не смущаясь заявил: «Кому нужна ваша нефть и газ в Нижневартовске и Охтеурье? Прекратите там работы и перебросьте транспорт туда, где его не хватает».

За навигацию 1960 года экспедиция получила только один трактор. Это была капля в море.

«Надо открыть месторождение, тогда только всё изменится. Другого выхода нет,» – говорил своим коллегам Салманов.

В ноябре 1960 –го на мегионской скважине были получены притоки нефти. Но на фоне уже прогремевшего Шаимского фонтана это ничего не означало. Салманова вызвали в Тюмень. На совещании очень высоко всеми оценивались Шаимский и Березовский районы. Все в один голос говорили о высочайших перспективах Приуральской зоны низменности. На столе лежала обзорная геологическая карта района работ управления. На ней Сургутское Приобье обозначалось белым пятном.

«Я просил увеличить объемы бурения в нашем районе, уверяя, что в Сургутском Приобье в самое ближайшее время мы получим промышленный приток нефти», – рассказывал Салманов, – Но в ответ слышал: «Лучше в этом районе не расходовать средства. Сургутская затея не умна».

В ту пору часто раздавались призывы ликвидировать Сургутскую экспедицию. «Некоторым её руководителям прямо предлагалось переходить на работу в Шаим, – вспоминал позже Салманов, – К счастью нас не постигла участь Нарыкарской, Кондинской, Березовской, Сартыньинской экспедиций, ликвидированных из-за малой перспективности. Не постигла потому, что в самый, пожалуй, драматичный момент получили долгожданный фонтан».

21 марта 1961 года мегионская нефть расставила всё на свои места.

Затем случился Усть –Балык. И снова была удача.

Правда «Правдинки»

А в 1964 году Салманова назначают начальником Правдинской экспедиции. Базировалась она в деревне Горнофилинск Ханты –Мансийского района. Здесь осенью 1964 года высадился первый десант геологоразведчиков.

Правдинская нефтеразведочная экспедиция была организована 17 сентября 1964 года для проведения геолого –поисковых работ в Салымском нефтеносном районе. Основанием послужили обнадеживающие прогнозы, сделанные на основе данных геофизических исследований. Уже через месяц в Горнофилинском, которому вскоре предстояло сменить имя, жило четыреста человек.

В честь газеты «Правда» поселок сначала назвали Правдинск, а экспедицию, соответственно, Правдинская нефтегазоразведочная. Потом, оказалось, что с таким названием уже есть несколько населенных пунктов и тогда родилось название Горноправдинск,

– Я часто бывал у Фармана в Горноправдинске, – рассказывает глава Союза нефтегазопромышленников РФ Геннадий Шмаль, друживший с Салмановым,– Фарман был энергичным руководителем, в Горноправдинске жизнь бурлила. Приезжали артисты, спортсмены, писатели. И удивлялись, как геолог неистово обустраивал жизнь на Севере. Горноправдинск строился по единому проекту. Дома были словно игрушечные: красивые, разноцветные. Деревья удалось сохранить, а по всему поселку зацвели цветы. За короткий срок в Горноправдинске появились Дом культуры, музыкальная школа, стадион, хоккейный корт, поликлиники, детсады…

Как–то Салманов выступил с идеей собрать слёт молодых геологов в его экспедиции. Тогда в Горноправдинск вместе с геологами приехала 17–летняя никому ещё неизвестная Алла Пугачёва, пела знаменитого тогда «Робота». Фарман Салманов дружил с Яном Френкелем, Александрой Пахмутовой, Иосифом Кобзоном, Владимиром Шаинским. Пожалуй, ни одна творческая группа, приезжавшая в Тюменскую область, не миновала Горноправдинск.

Ежегодно на карте Тюменской области стали появляться открытые коллективом экспедиции месторождения: Правдинское, Салымское, Верхне –Салымское, Ай –Яунское, Урненское…

Между прочим, первым, кто заинтересовался баженовской свитой, был Салманов.
Вот как об этом вспоминал член –корреспондент РАН Иван Нестеров:

«Обратили внимание на Баженовскую свиту после событий, которые случились в 1968 году на Салымском месторождении близ Горноправдинска Там произошел неконтролируемый фонтан, в результате которого буровая загорелась. Конечно, все переполошились: нанесен ущерб социалистической собственности! Для расследования ЧП была назначена прокурорская проверка. На Салманова, в ту пору начальника Правдинской нефтеразведочной экспедиции, хотели даже дело завезти. Я доказывал прокурору, что в случившемся виноват не человек, а природный фактор. Нефтяной фонтан возник неожиданно при бурении «образцовых глин», чего никто не мог предположить.

Нефть шла из глин– на этой версии настаивал я. Но мои друзья и коллеги Фарман Салманов и Аркадий Тян считали, что идет она из пласта выше. И тогда Фарман решил через каждые десять метров проходки проводить весь комплекс исследовательских работ. Жертвовал планом по бурению, но на эксперимент пошел с присушим ему азартом. Глинистая Баженовская свита дала фонтан в 700 тонн нефти, средними считались объемы в две–три тонны. Одна глинистая скважина может заменить порядка 500 скважин –и это не фантазия. Все дело– в технологиях. Но в ту пору их не было…».

В жизни Салманова еще много случилось разных событий. Пиком его карьеры стала должность первого заместителя министра геологии СССР. Но, пожалуй, нигде он не был так счастлив, как в Сургуте и на Правдинке.

Ольга Буксина