60 лет назад было создано  нефтепромысловое управление «Юганскнефть».

24 января 1966 года был издан приказ об организации нефтепромыслового управления «Юганскнефть» Главного Тюменского производственного управления по нефтяной и газовой промышленности «Главтюменнефтегаз» с местонахождением в рабочем поселке Нефтеюганск.

Усть-Балыкское месторождение, открытое в июне 1961 года геологами Юрием Эрвье и Фарманом Салмановым на берегу Юганской Оби, стало одним из первых нефтяных месторождений Западного Приобья, здесь в октябре 1961 года из скважины Р-62 забил мощный нефтяной фонтан дебитом 800 тонн.

Промышленная разработка месторождения на месте маленьких лесных поселков охотников и лесорубов дала жизнь городам Нефтеюганску, Пыть-Яху, поселку городского типа Пойковский.

Приказ о создании Усть-Балыкской конторы бурения подписан 16 марта 1964 года, а в феврале 1966 года создается одно из самых крупных предприятий округа – Нефтепромысловое управление «Юганскнефть», позже преобразованное в Нефтегазодобывающее управление «Юганскнефть», первым руководителем которого стал Лев Дмитриевич Чурилов - впоследствии министр нефтяной и газовой промышленности СССР.

Вот как об этом времени вспоминал в своих мемуарах «Моя история советской нефти»  Лев Чурилов:

– Для того, чтобы собрать команду, нам потребовалось три месяца. Поначалу в «Юганскнефти» работало 300 человек, около 70 из которых были заняты на руководящих и административных должностях, остальные работали на месторождении.  В 1966 году объем добычи сдерживался крайне коротким сезоном навигации, и мы добыли всего около 1 миллиона тонн нефти. К 1973 году «Юганскнефть» уже добывала 15 миллионов тонн в год, штат насчитывал около 3000 человек!

Нефтяники в нашей стране – это необычные люди. Следуя по пятам за геологами, они оказываются в нетронутых, необитаемых местах, в которых должны закладывать основу для новых поселений. Должно быть построено абсолютно все, и нефтяники должны быть способны держать все в своих руках. Возьмем, к примеру, начальника любого нефтепромыслового управления в Западной Сибири, предприятия, которое через четыре года после его создания превратилось в сегодняшнее нефтегазодобывающее управление (НГДУ). Его зона ответственности была намного шире непосредственно разработки нефтяного месторождения. Он являлся «отцом-основателем» нового поселения, даже целого нового района и должен был быть уверен, что его коллеги по работе будут обеспечены нормальными условиями для жизни. До 1966 года, когда я стал директором нефтепромыслового управления в Нефтеюганске, за поселок отвечала геологическая экспедиция. Но, как обычно, они передвинулись дальше на поиски новых месторождений, передав ответственность за регион НПУ.

Про пекарню, баню и  Госплан

Самый первый вопрос, который волнует русских людей, возник сразу – где брать хлеб? Геологи в Нефтеюганске построили небольшую пекарню, но она была очень маленькая, чтобы обеспечить наши потребности. Все нужно было делать быстро, и мы заказали у военных несколько передвижных пекарен. Их доставили достаточно быстро, но оказалось, что нам подсунули старую рухлядь. Их было невозможно разжечь, а когда их разжигали, весь хлеб подгорал. Пробовали экспериментировать с размерами дров, применяли другие «ноу-хау». Приспособиться к ним было практически невозможно. И в один прекрасный день две военные пекарни вышли из строя и оставили весь Нефтеюганск без хлеба. Мне пришлось срочно звонить местным властям, чтобы нам дали самолет. И в течение следующего месяца, пока мы строили временную пекарню, хлеб нам завозили по воздуху из Сургута, Нижневартовска и Ханты-Мансийска. Очень трудно было планировать прием на работу новых рабочих. Процесс найма персонала был достаточно хаотичным. Нас не информировали о том, в каком количестве и откуда будет прибывать новый персонал. Однажды кто-то наверху решил перевести целое строительное управление из Азнакаева в Нефтеюганск. Мы ничего об этом не знали. Практически из ниоткуда появились четыреста человек, которые были уверены, что для них подготовлены и рабочие места, и жилье. Поселок в Нефтеюганске изначально проектировался для 12.000 человек, и уже в начале 1966 года он был полностью заселен. Советские плановые организации совершенно не успевали с проектами расширения. К тому времени, когда был подготовлен план развития Нефтеюганска, он уже безнадежно устарел. Почему же все-таки могли происходить такие абсурдные вещи? Конечно же, дело было не в лени людей, работавших в проектных институтах. Получалось так, что они не получали задания на проектирование новых и расширение существующих поселений, пока государственным комитетом по запасам не были утверждены запасы нефти. А комитет по запасам не мог утвердить запасы, пока не получал достаточно информации от геологов, которые всегда отставали от графика. Для них задержка в пять лет была обычным делом. Иногда, как это было на Самотлоре, процесс оценки запасов затягивался на 10 лет. И получалось, что невозможно подготовить всю необходимую инфраструктуру, которая соответствовала бы планам разработки месторождений. Конечно, мы жаловались. Но нам так и не удалось изменить образ мышления людей ни в Госплане, ни в Госстрое. Даже когда уже были сделаны впечатляющие открытия в Западной Сибири, наши бюрократы были неспособны заглянуть вперед и спланировать разработку новых месторождений в Мамонтово и Салыме...

С самого начала баня в Нефтеюганске, которая была спроектирована на 100 человек, оказалась безнадежно мала. И только когда мы построили котельные и подали горячую воду в каждый дом, каждый житель получил возможность принять ванну. Очень много времени заняло строительство кинотеатра, его закончили только в 1970 году. Если бы мы не вмешивались и полагались только на плановые институты, то единственным местом отдыха и встречи с друзьями оказался бы маленький клуб, оставшийся от переехавших на новые места геологов. Но мы держали ситуацию под контролем и один из складов переделали в просторный клуб. Позднее мы сами построили хорошие спортивные сооружения. Хотя в 1967 году в Сургуте была установлена спутниковая антенна, Нефтеюганск располагался от нее достаточно далеко, чтобы можно было принимать хороший телевизионный сигнал. И никого не заботило, что для нас это была проблема. И тогда мы снарядили группу рабочих с большим пакетом сибирской рыбы в Ригу, где располагался крупный завод электроники. Поменяв рыбу на новую антенну и установив ее на верхушке старой вышки в Нефтеюганске, мы получили устойчивый сигнал и наши телевизоры стали работать нормально. Один раз Госплан забыл выделить нам новый трактор, и мне пришлось самому ехать в Харьков, чтобы убедить тракторостроительный завод отдать  нам один из своих тракторов. Не было большим сюрпризом, когда коммерческий директор заявил, что бумаги, которые были присланы из Москвы для подтверждения данной сделки, оказались, по его мнению, заполненными не полностью. Многозначительно помолчав, он спросил:

– А Вы любите футбол?– Да, люблю, – ответил я.– Сегодня футбольный матч, – продолжил он. – Если Вы достанете мне два билета, я дам Вам трактор.

До начала матча оставалось четыре часа, но я как-то смог достать ему эти билеты и, действительно, получил взамен трактор.

Мои заместители, которые отвечали за снабжение, имели очень трудную жизнь. Как-то раз у нас в Нефтеюганске закончились ручки и бумага, и в полном отчаянии я отправил в Киев, где по слухам этих товаров было в избытке, Эльвиру Пугачук. Через два дня приземлился самолет, груженный доверху всем необходимым для офисной работы на десять лет вперед. Пишущих машинок было так много, что я делился ими с соседями. Все даже начали шутить на эту тему. Причем Эльвира никогда так и не рассказала, как ей удалось привезти все эти товары? К моей гордости НПУ в Нефтеюганске работало хорошо. Несколько раз за трудовые достижения мы выигрывали переходящее Красное Знамя, а в честь очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции нам это знамя вручили навсегда…

На лыжах из Усть-Балыка в Москву

…«Юганскнефть» отпраздновала пятидесятую годовщину революции очень оригинальным способом. К тому времени люди уже потеряли интерес к рассказам о том, какая захватывающая жизнь у сибирских нефтяников, и мы хотели напомнить всем, что, для того чтобы наши достижения стали возможными, нам потребовалось немало труда и энтузиазма. Кому-то пришла в голову идея отправить группу нефтяников совершить переход на лыжах из Усть-Балыка в Москву. А это расстояние около 3000 километров. Они отправились в феврале. Около месяца потребовалось, чтобы добраться до столицы. Они прошли через Свердловск, Уфу и Горький. Лыжников сопровождала группа из медиков и нескольких рабочих, которые следовали на вездеходе. Все были в хорошей физической форме, когда добрались до Москвы. Лыжники даже не потеряли в весе. Наши посланцы прибыли как раз к началу большого совещания Миннефтепрома и Центрального правления профсоюза нефтяников. Об этом путешествии появилось всего несколько коротких статей в «Комсомольской правде», и когда лыжники появились в конференц-зале, делегаты были в шоке. Особенно удивился Министр нефтяной промышленности В.Д.Шашин. Зал разразился аплодисментами, когда ему вручили в подарок эмблему города Нефтеюганска и другие, специально подготовленные подарки.

Первое воскресенье сентября – профессиональный праздник, День нефтяника, повод для торжеств. Мы устраивали соревнования для рабочих разных специальностей – сварщиков, буровиков, пожарных. Проводились спортивные соревнования, конкурсы песни и танца. Люди весело прыгали в мешках и дрались на подушках. В конце дня была процедура награждения победителей конкурсов. Чтобы эти мероприятия не превратились только в соревнования профессионального мастерства, я попросил Центральный Комитет ком сомола, чтобы они привезли в Тюменскую область артистов. Я также поговорил об этом с Виктором Ивановичем Муравленко, который обратился с такой же просьбой к Центральному Комитету партии. Вскоре к нам начали приезжать целые группы музыкантов, певцов, театральные коллективы. Лето 1972 года было особенно запоминающимся, потому что несколько концертов у нас в Сибири дал Иосиф Кобзон. К нам приезжали несколько знаменитых советских космонавтов, которые в то  время были настоящими народными героями. Никогда не забуду приезд в Нефтеюганск известного космонавта Бориса Валентиновича Волынова. Мы все поразились, что он сидел на жесткой диете. На завтрак ему можно было съесть только полстакана сметаны с несколькими блинчиками, на обед овощной суп и маленький кусочек курицы, на ужин он не ел ничего. Волынов был очень застенчивым. Он вел себя как школьник и стеснялся отвечать на наши вопросы. Волынов рассказал нам много интересных историй о том, как тренировались советские космонавты (в то время все это держалось в большом секрете)… 

До 1967 году, пока строился трубопровод из Усть-Балыка до Омска, для до ставки нефти на нефтеперерабатывающий завод мы должны были использовать только речной транспорт. Мы очень спешили закончить строительство трубопровода, но нам не удалось завести все необходимое оборудование в течение навигационных сезонов 1965 и 1966 годов. Поэтому недостающий объем труб мы решили доставлять по воздуху из Тюмени. Работу выполнял специальный воздушный отряд под руководством генерал-майора Зайцева, Героя Советского Союза. Для этого использовали грузовые самолеты Ан-12. Из Тюмени по воздуху были также перевезены бульдозеры, экскаваторы и другая техника…

В 1970 году НПУ «Юганскнефть» было преобразовано в НГДУ (нефтегазодобывающее управление) «Юганскнефть». Учитывая большие объемы и перспективы развития нефтяной промышленности в Тюменской области, согласно приказам Министерства нефтяной промышленности СССР, в 1977 году на базе двух нефтегазодобывающих управлений «Юганскнефть» и «Правдинскнефть», годовая добыча которых составляла около 31 млн. тонн нефти, было создано производственное объединение «Юганскнефтегаз» с местонахождением в городе Нефтеюганске и действующее на территории Сургутского района по левому берегу реки Оби.

Первым генеральным директором «Юганскнефтегаза» был назначен знаменитый нефтяник Роман Кузоваткин.